[VK ссылка] Предисловие

Предисловие Взгляни на эти камни… они основа для строительства дома, крепости, города, акведука… Любое здание можно разобрать и снова будут камни, из которых ты или кто-то другой построит что-то иное. Это твои мысли и дела. Создавай камни и накапливай их, ограняй и вставляй в оправу, строй из них, разрушай и передавай в дар. Таков твой путь… Взгляни на эти капли… они дождь и горный поток, веселый ручей и морской прилив, взвесь пара и снег в твоих ладонях. Разрушающие и дарующие жизнь, затягивающие на самую беспросветную глубину и утоляющие жажду. Это твои чувства и желания. Создавай капли и преумножай их, сливая в поток, побуждая себя и других к действию, заставляй их застыть и быть недвижными, чтобы не быть помехой иному, дай щедро напиться другим и пей сам. Таков твой путь… Взгляни на эти дороги… Они сходятся и расходятся, есть те, по которым не ходил никто и никогда и те, что пройдены многократно. Их сеть бесконечна и перепутана, они трудны и легки, встречают хладом стужи и палящим зноем, пылью и свежим ветром. Иди по ним смело, оставляя знаки для тех, кто пойдет вослед, облегчая идущим шаги по ним, ступая по следам тех, кто шел до тебя, создавая новые дороги и тропы. Это твоя жизнь. Таков твой путь… *** Громкое карканье ворон разбудило пригороды. В ярком летнем небе над домами кружилась стая. Кто их побеспокоил в такую рань? Или пришло время молодёжь на крыло ставить? И куда делись чайки, которые, казалось, навечно закрепили свою гегемонию в крупнейшем порте страны? Из соседних парков и улиц прилетали всё новые птицы, а вскоре над холмами города кружился огромный чёрный каркающий шар, преграждающий путь солнечным лучам. Молодые воронята, появившиеся на свет только этой весной, летали по кругу внутри огромного шара из взрослых матерых птиц, старательно повторяя все манёвры и звуки опытных «учителей». Со стороны элитных особняков к воронам направились два ловчих коршуна – видимо, чьи-то охотничьи любимицы. От стаи отделилась группа крупных птиц и преградила путь непрошеным гостям. Внезапная атака была сорвана. Коршуны отвернули, и теперь сами нападавшие были вынуждены защищаться. Вороны умело разделили коршунов и погнали их в разные стороны. Каждого хищника атаковали несколько сильных вожаков. Тактика вороньих стражей была проста и эффективна. Они, сменяясь, атаковали коршуна сверху и снизу. Нижние, перед самым хищником, перевертывались спиной вниз и, продолжая полёт, выставляли вверх сильные лапы с острыми когтями, угрожая вцепиться в грудь непрошеному гостю. В это же время, другие атаковали коршуна сверху, стараясь мощным клювом нанести удар в голову. Те маневрировали и ловко уворачивались, резко пикируя к самым верхушкам деревьев. Вороны, повторяя полёт противников, чуть выше, по очереди атаковали сверху. Хищники попытались спастись бегством, но воздушный поединок «один против многих» уже утомил их. Силы быстро убывали, пока, не успев увернуться от очередной атаки, они не пропускали роковой удар. Стремительный полёт, перешёл в беспорядочное падение. Один рухнул среди деревьев парка, другой - в узкий просвет между невысокими домами. Вороны ещё долго кружили над местами их падения, издавая воинственное карканье, давая понять стервятникам, что им лучше не высовываться. Посол Хаанской Империи, вместе со своим гостем наблюдавший за битвой с террас, неторопливо отпил вино. -Всегда атакуют от солнца и всегда парами. В наших степях я часто наблюдал такие поединки, но никогда не видел, чтобы вороны прозевали атаку или проиграли воздушную свалку. Почему тебе так нравятся эти птицы? Всегда думал – воронья свадьба – к войне. Примета такая есть. Ворон каркает – война у ворот. Его собеседник задумчиво потер шрам на щеке. -Дааа. Ворон - вестник беды. Так многие думают. Но ты видел, как надёжна защита стаи? И какая грозная атака! Прекрасные воины! Чёрный ворон на моем гербе - символ предусмотрительности и мудрости. Ворон в небе летает. Всё видит. Если много людей собралось в одном месте, значит – войско! Если войско, значит – война будет! Если война – будет воронам пожива! Поэтому они всегда войска и сопровождают. В империи есть легенда, что прославленный Хаан Удун – основатель правящей династии – милостью Тодия после смерти превратился в двух бессмертных воронов белого и черного. Один раз в тысячелетие они прилетают к огромному алмазу наточить клюв. И когда они сточат алмаз, пройдет один миг вечности – так гласит предание. В Ритании их считают королевскими птицами, в Феранции отстреливают дабы не спугнули удачу, в Холле они спутники демонов и колдунов, а в Сартаине верят, что в воронов вселяются души убийц… Вороны, закрывая солнце, продолжали отбрасывать тень на город, раздражая обывателей своим граем. А гость посла о чём-то задумался и вытянул руку. На нее привычно спикировала черная птица с окровавленным клювом и когтями. *** Дороги в приграничных регионах Столицы забиты военными отрядами. Что любопытно – пока они двигаются в различных направлениях, игнорируя друг друга. Возможно, не пришло еще время, когда груз накопленных противоречий, завязанный в тугой узел языками политиков, будет разрубаться клинками военных… а может быть, такое время и не наступит, и все это только демонстрация силы – театральная игра мускулами, дабы придать веса словам дипломатов, торгующихся за свои интересы. Вот и двигаются мирно и мерно разномастные подразделения правительственных полков, провинциальных герцогств, охранные отряды Золотых семей, компании кондотьеров. Да и откровенные ватаги разбойного люда не остаются в стороне. Пылят уставшие шквадроны рыцарской кавалерии, катятся пушки, на двуколках которых примостилась артиллерийская прислуга, со свистом проносятся легкие разъезды, лишь кося невозмутимо в стороны внимательными глазами. Отдельные солдаты сливаются во взводы, взводы – в роты, роты в баталии, а те в полки, корпуса и армии. Здесь, среди обозов и скопления людей в мундирах и обносках, роскошных плащах с гербами и драном тряпье, тот, кто живет правом меча служа своему господину, чувствует себя, как рыба в воде. В шуме движения, в скрипе колес, топоте сотен копыт, ржании лошадей, в походных песнях пехоты – мощь, сила и непобедимость. Ведь кто-то так или иначе станет победителем… Капля по капле они смешиваются в потоки, непрерывно движущиеся по артериям и венам трактов к сердцу страны – ее Столице. Их обгоняют усталые бродяги со сбитыми в кровь босыми ногами, мечтающие о куске вчерашнего хлеба и миске похлебки, если повезет и добрые встречные проявят щедрость… деловитые приказчики, спешащие прибыть в город, где развлекаются их господа, чтобы доложить о видах на урожай и собранных податях… веселые и задиристые наемники, щедро тратящие в придорожных трактирах остатки серебра перед очередным контрактом… пьяные и смешливые студенты… серьезные монахи… любопытные провинциалы… полные надежд будущие воры и шлюхи, чиновники и торговцы… богатые землевладельцы в сопровождении вооруженной охраны и безденежные аристократы, у которых в компании только гордость, клинок, залатанный плащ и долги … Это шпионы спешат выполнить свои обязательства и донести вести тем, кто платит полновесную монету за тайны и сплетни, новости и информацию, намеки и догадки. А сами щедрые господа движутся вослед, спеша получить свой кусок пирога, выторговать наилучшие условия для своих людей и земель, для себя и своих потомков, заплатив как можно меньшую цену. Они опасаются оказаться слишком неубедительными или вызвать тревогу чрезмерной настойчивостью, боятся слишком опоздать или поторопиться - столь важные вещи следует обсуждать вовремя… *** Он давно не помнил, когда и где родился, да ему и не было это важно. Важно было другое – умение слышать и чувствовать людей. Как кузнец чувствует металл, разговаривая с ним. Это умение было в его крови, кем бы он ни был и где бы он ни жил. Как кузница для мастера - храм, для него обитель - площади и улицы, заполненные восторженной толпой, сумрачные переговорные кабинеты, плацы и рынки, приюты и притоны, замковые обеденные и бальные залы, где за тонкой пеленой иллюзорной беспечности скрываются тайные механизмы управления желаниями и надеждами, жизнями и судьбами. Он сам кузнец-оружейник, для которого процесс рождения клинка из куска обычной стали – сродни магии, которую он может сотворить с кем угодно и когда угодно. В каждое свое изделие он вкладывает часть своей души, заговаривая его на доблесть, честность и верность, ненависть, предательство и месть – иногда словами, иногда даря изящные переплетения рун, а иногда собственной силой и кровью. Угрожая и уговаривая, подчиняя и освобождая, принуждая и побуждая… Он выковывает тех, кто идет за ним, прикрывая спину, и впереди него, расчищая путь. Время пришло - остался один шаг, и он намерен его сделать… *** Ему всегда нравились люди. В своей наивной лжи и не менее смешной честности, глупости и мудрости, трусости и самоотверженности, любви и ненависти – они были такими разными и… забавными. Когда они приносили ему свои дары, полагая, что они ему нужны, когда сами просили в дар что-то, чем, по его мнению, и так обладали. Просили у него прощения за то, о чем он и не знал или старались сокрыть за витиеватыми речами то, о чем он догадывался. Он любил их, сочувствовал, сопереживал, высмеивал, приходя в неузнаваемых обликах и живя среди них. Особенно ему нравились дети и старики - с ними он сам становился таким же любопытным, жадным до жизни, доверчивым и ехидным. Мир менялся вокруг, он побеждал и выигрывал битвы, а потом и его победили, он выживал, о нем забыли и его забыли. Но уже некоторое время он начал предчувствовать иные перемены. Все снова, как и пару тысяч лет назад повисло на волоске. И он понял, что спрятаться и пересидеть на этот раз не получится, а значит пора снова в дорогу, искать и выбирать… что ж – не впервой. Плохо, когда клинок входит под ребра – больно и неприятно. Хорошо, когда продолжаешь любить людей, а плечи укрывает теплый и неброский плащ – и в пути согреет, и в лесу сокроет… Время пришло - остался один шаг, но он не намерен его сделать… *** Она всегда искренне нен... (показаны первые 10000 символов)