[VK док] Правила.pdf

"...Мне снилась кровь на кружевном воротнике, пороховой дым, смешавшийся с утренним туманом в виду серых стен Ла-Рошели. Рассветный жар над бастионом Сен-Жерве; пробитый пулями батистовый платок, расшитый монограммой К.Б.Т. Вкус бургундского вина и след поцелуя на клинке шпаги. Смертельный удар, нанесённый не сталью, но строкой. Я тяжело болен. Неисцелимо. Царапина, господа. Царапина..." ...и все мы привыкли жить с этим старым шрамом. И боль отступила, и высохла пропитавшая рубаху кровь. И шпаги пылятся в чулане, и ботфорты переделаны в дачные сапоги - в огороде копаться. Вместо письма от герцогини - квитанция за электричество. Всё так и должно быть, всё правильно, и годы идут своим чередом. Но рано или поздно порыв ветра приносит с Бискайского залива холод, от которого былая рана начинает ныть, и, обернувшись, чтобы укрыться от сквозняка, ты вместо привычной улицы снова видишь каменную кладку Бастиона, и в десяти шагах с грохотом рвёт землю раскалённое ядро, и, схватившись за перевязь, убеждаешься: клинок по-прежнему на месте. И пальцы привычно обнимают эфес - как всегда. Déjeuner sous les balles. Будет ящик с анжуйским вином. Будет лилия на плече. Будет взгляд за горизонт - не мелькнут ли, наконец, паруса спешащего на помощь английского военного флота. Будет хмурый кардинал, склонившийся над картой непокорённого города. Будет локон в медальоне и взгляд из-под бархатной маски. Будет дуэль - последний довод чести, будут пушки - последний аргумент королей. И самое главное - новый шрам, который когда-нибудь вновь заболит к непогоде, а значит - история повторится опять и опять. Больше, чем просто игра. Больше, чем просто книга. Больше, чем просто эпоха. Это любовь. Любовь, что сильнее смерти. 20 ОКТЯБРЯ 1627 ГОДА (историческая справка) - Вот увидите, господа: мы будем настолько глупы, что возьмём Ла-Рошель! Франсуа де Бассомпьер, маркиз д’Аруэ, маршал Франции. Подписание Нантского эдикта в 1598 году положило начало столетию, оставшемуся в летописях истории Франции под названием "Великий век". И вот - уже четверть века позади, и десять лет страну лихорадит "предчувствие гражданской войны". Выкованные в громе и пламени бесконечных битв гугеноты оказались критически неспособными к мирной жизни. Нантский эдикт содержит 93 статьи и 36 секретных постановлений, но и этого всего недостаточно, чтобы погасить бушующую в душах протестантскую гордость и унять непримиримый, несгибаемый нрав. Начнём с того, что на дворе 1627 год и - начиная с 1621-го - Францию заливает кровью уже ТРЕТЬЕ гугенотское восстание. Вдумайтесь, дамы господа: третье - за шесть лет. Возвращать крепости, полученные благодаря эдикту во временное пользование - лишь для обеспечения безопасности! - до 1606 года, кальвинисты по сей день не желают: единственный способ преодолеть их амбиции - сровнять укрепления с землёй. Пытаясь утвердить на землях французского монарха Людовика XIII собственное государство по образцу Голландской республики, гугенотские вожди самовольно облагают население налогом, чеканят собственную монету, содержат армию. Заключают союзы с внутренними противниками и внешними врагами Короны. В перерывах, конечно, "поют по- французски те же самые псалмы, что католики поют по-латыни" - но лишь полный невежда или английский шпион ограничивается этой фразой, когда рассуждает об осаде Ла-Рошели (а осада предпринимается в третий раз). Первая попытка блокады города состоялась шесть лет назад и обернулась оглушительным провалом. Началось с того, что Ла-Рошель - в ответ на католическую мессу в замке По - оказала гостеприимство участникам гугенотской ассамблеи 1621 года, наплевав на королевский запрет подобных собраний. Гугеноты несколько дней посовещались - и подняли над городом знамя мятежа. Их дипломатическая миссия отправилась через Ла-Манш ко двору Якова I Стюарта и потребовала помощи в развязанной против Людовика XIII войне. Пока англичане отмалчивались, огонь восстания охватил Лангедок и Беарн, Роган-младший - герцог де Субиз - занял город Сен-Жан д'Анжели, запирающий дорогу на Ла-Рошель, и пять недель сопротивлялся королевской армии, прежде чем сдаться. Освободив путь, ведущий к побережью, войска Людовика разделились. Основные силы повернули на юг - осаждать Монтобан, а в Ла-Рошель отправили маршала Франции герцога д'Эпернона, отдав под его командование ряд подразделений - но явно недостаточно, чтобы крепость сдалась. Коннетабль де Люинь, воодушевлённый локальными успехами, весьма рассчитывал на устрашающие рассказы о могуществе и блестящих победах солдат молодого короля. Да, в устрашающих рассказах де Люинь был силён. А вот с победами дела обстояли до предела скверно: Ла-Рошель ощетинилась пушками и клинками. Взять оплот протестантов с суши не получилось. На воде горожане - опытные мореплаватели! - под руководством будущего мэра Жана Гитона тоже добились преимущества над королевским флотом, которым командовал граф Суассон. Шестнадцать кораблей, девяносто орудий, четыре успешных морских боевых операции, сильно подорвавшие господство французских военно-морских сил над акваторией Бискайского залива - вот что предпринял в свою защиту взбунтовавшийся город. Единственным успехом роялистов, подсластившим итоговую неудачу, стало строительство нового форта под названием "форт Луи": это королевское укрепление отныне будет для Ла-Рошели костью в горле, поскольку надёжно держит под прицелом окрестности недалеко от западных городских ворот. Как ни требовали кальвинистские дипломаты снести его (каждый заключённый договор снабжался на эту тему отдельным условием), Людовик своих обещаний так и не выполнил. Меж тем 18 октября 1622 года высокие стороны заверили подписью документы о прекращении войны. Король вошёл в Монпелье. Монтобан и Ла-Рошель устояли. Франция потеряла в кровопролитных боях половину действующей армии. Разумеется, условия мирного соглашения никто не собирался соблюдать. Два с половиной года католицизм и протестантство готовились вновь вцепиться друг другу в горло, обмениваясь нотами по поводу форта Луи (в котором королевский офицер граф де Туарак, прикидываясь, что ломает укрепления, лишь строил стены ещё выше). Сгустившиеся политические тучи разразились грозой в феврале 1625-го: герцог де Субиз высадил гарнизон на остров Рэ, возглавил гугенотский флот, подошёл к устью реки Блаве и захватил шесть тяжёлых кораблей королевской эскадры (они стояли на якоре в полном вооружении, но практически без экипажей). Акцент боевых действий переместился с суши на море: трофейные суда кальвинисты увели под защиту пушек Сен-Мартен-де-Рэ, переоснастили их и вскоре успешно атаковали остров Олерон. Установив свой флаг над двумя островами, исполняющими роль непотопляемых линкоров в суровых водах Атлантики, Бенжамен де Роган, герцог де Субиз, фактически взял под контроль французское побережье от Нанта до самого Бордо (именно тогда гугеноты впервые поименовали своего дерзкого вождя "Адмиралом протестантской церкви"). Ирония сложившегося положения увенчалась любопытным фактом: в стране просто не осталось никакого другого адмирала, ведь адмиралу нужен флот, а военно-морские силы короля разгрома на Блаве не выдержали. Чтобы попробовать усмирить мятеж, Людовику даже пришлось одалживать в Голландии эскадру, а также - звать на помощь короля Карла I Стюарта, только-только унаследовавшего престол. Голландцам Ла-Рошель дала пинка под зад. Особенно примечательным оказался день 16 июля 1625 года: де Субиз разнёс в щепки судно вице-адмирала Филиппса ван Дорпа. Тогда, собрав последнее, чем располагала истощённая военными неурядицами Корона, герцог Монморанси вывел свои (а также английские) корабли из Ле-Сабль-д’Олон и 18 сентября всё-таки одолел казавшийся заколдованным флот протестантов Ла-Рошели. Оставшийся без защиты с моря остров Рэ был вновь - как и в 1622-м - взят элитными частями королевской армии. Два полка обратили в бегство трёхтысячный гарнизон де Субиза, сам герцог отступил через пролив Ла-Манш к берегам Англии, уведя за собой несколько уцелевших в бойне вооружённых морских судов. "Адмирал" вернётся на родину только два года спустя - вместе с флотом Бэкингема. Власть над побережьем худо-бедно возвратилась к королю, но море таило угрозу, на которую Франции уже нечем было ответить: всё, что могло плавать под королевскими флагами, в общем и целом лежало на дне, и задача покупки и строительства флота никогда ещё не заботила первого министра Ришелье настолько остро. Новое мирное соглашение Париж отпраздновал лишь 5 февраля следующего года, долгие месяцы дипломатического противостояния спустя. Ла-Рошель в очередной раз устояла и сохранила укрепления, хотя и потеряла по условиям договора право на свои корабли. Граф де Туарак, назначенный губернатором острова Рэ, между тем приступил к фортификационным работам: первой целью мятежников уже дважды становился Сен- Мартен-де-Рэ, и любому мало-мальски разбиравшемуся в политике французу было ясно как день: тишина продержится очень недолго. 12 июля 1627-го - и полутора лет не прошло - подписи под парижскими договорённостями в одночасье устаревают: Ла-Манш пересекает английская эскадра, горизонт тёмен от её мачт, на берега острова Рэ обрушивается удар шеститысячного экспедиционного корпуса. Возглавляет вторжение первый министр короля Карла I Стюарта герцог Джордж Вилльерс Бэкингем. Подходы к Ла-Рошели с моря для Франции вновь потеряны, английская армия устанавливает блокаду войск графа Туарака в крепости Сен- Мартен, однако гарнизон проявляет невиданную стойкость, делом доказав, что пусть они с ла-рошельцами и разных религиозных принципов, зато в жилах струится общая кровь: осада длится с июля по сентябрь, англичане предпринимают один штурм за другим, но их усилий недостаточно. Разбив о стены Сен-Мартен-де-Рэ свою гордость будто хрустальный бокал, Бэкингем запрашивает у Карла I дополнительные резервы, однако на сей раз от герцога отворачиваются Бог и морская удача. Прибывших 3 сентября 1627-го двух тысяч ирландцев вновь недостаточно, чтобы переломить ситуацию. Шотландская эскадра из тридцати кораблей с пятью тысячами пехотинцев н... (показаны первые 10000 символов)