[VK] Pragueorly rudolfinskaya praga

Рудольфинская Прага Существовало две рудольфинских Праги. Они соприкасались, но не срастались. Во времена Рудольфа в Праге было около 60 тысяч жителей. Она была самым многолюдным городом монархии Габсбургов, но располагалась на территории, границы которой определил Карл IV. Рудольфинская эра эти границы не расширила. Однако внутри крепостных стен Нового Места она открыла множество иных границ, с расширением территории совсем не связанных. Из чего состояла Прага? Вернее, из кого? Меньше всего было дворян. Хоть они и жили в Праге, с пражской общиной, как и с её городским управлением, у них не было ничего общего: они были слишком благородны для таких отношений. Феодальные паны переезжали в Прагу ради общественной жизни и улучшения своего положения, ведь в своих замках они чувствовали себя изолированными, уединение их угнетало. Они покупали у мещан участки, на которых строили богатые ренессансные дворцы. Строительство такого дворца обходилась феодалу не дёшево — до 50 тысяч золотых, что равнялось цене хорошего поместья. Дворяне, однако, жили не с городом, а с двором. Они были освобождены от городских обязанностей, не подчинялись городскому правосудию и городским ведомствам. А в своем сословном тщеславии пренебрегали мещанами. Дворяне со всех концов Европы тратили деньги и проводили время в корчмах, в надежде, что император им всё возместит, если они получат назначение на офицерскую должность, или чиновником в доходное учреждение, или пребендой (правом на доход с церковной должности). Под вершиной этой пирамиды расположены полноправные мещане — ремесленники, владельцы недвижимости и члены их семей. Пекари, портные, сапожники и другие с правовой точки зрения представляли одну общественную группу. Вместе они были общиной, и между этой общиной и дворянством была пропасть. Сначала Прага была деревянной, потом Прага стала из мрамора, когда во всей красе поднимались над ней купола и башни. Прага стала золотой, когда в ней обосновался Рудольф. И этот эпитет остался с Прагой навсегда. Где двор, там и солнышко греет. И за этим солнечным теплом в Праге собиралось много людей, большинство из которых приезжало сюда именно за этими ласковыми лучами, а не по конкретным делам. Если до того, во время правления Фердинанда и Максимилиана, чешские дворяне сетовали, что своим отсутствием правитель социально обедняет столицу Чешского королевства, то при Рудольфе ворчали, что Прага стала слишком многолюдной, шумной и в определённом смысле даже опасной. Коснулось это и моды — пражане носили одежду по влашским, савойским, французским, немецким, венгерским, бургундским, польским, альпийским фасонам. Представим себе один день в рудольфинской Праге. Жизнь в городе начиналась на рассвете. Стражники открывали тяжелые ворота, когда сердце Праги еще спало. Открывали так рано, потому что на подступе к городу уже пульсировало движение в обоих направлениях. Из города выходили поденщики с мотыгами и лопатами, чтобы успеть до сумерек обработать виноградники своих панов, а также пастухи со стадами овец и коз, потому что Прага отчасти оставалась сельскохозяйственным поселением. Главные улицы внутри Праги во время Рудольфа уже были вымощены. Камень лежал, прежде всего, на Королевском пути (от Пороховой башни, по Целетной улице, через Староместскую площадь, Карлов мост на Пражский град). Большинство рынков и прилегающих к ним улиц были вымощены так называемыми «кошачьими головами» — скруглёнными камнями из песчаника, кварцита, грани которых обивались колесами повозок. Зато менее оживлённые улочки Старого и Нового Места всё ещё имели вид просёлочных дорог. А тем временем город оживал, открывались лавки и рынки. Начиналась торговля, шум и гам. Споры о том, чья репа вкуснее и где дешевле купить рыбу. Хозяюшки важно рассматривали привезённый товар, стараясь не купить чего втридорога. Начинали свой день рано и пражские ремесленники — они гордость города, благодаря их трудам полны до краёв товарами лавки рыночных торговцев. Раньше всех к реке шёл старший рыбак в городе, садился на берег Влтавы: поговаривали, что он ведёт важные переговоры с берегами и речным течением. Следом за ним начинал слышаться шум молотков и наковален — это кузнецы начинали свою работу. Ткачиха из всех глав семей всегда была самая строгая, слышно за квартал бывало, как она отчитывает своих подмастерьев. Ну и конечно, куда днем без нищих. Чуть солнце встанет — сразу же было слышно, как кто-то поёт на улочке и просит подать на пропитание. В сумерках Прага затихала. Иногородние выезжали за ворота, которые за ними закрывали на несколько замков. Неосвещённый город погружался во тьму. Власть в ночное время переходила к поноцным (ночным сторожам) и караульным. Лучины и свечи освещали только дворцы богатых, из домов бедняков никакой свет на улицу не проникал. Рудольфинская метрополия замирала. Город засыпал. Но не совсем: из трактиров и пивных до ночи слышалось пение и громкий смех. Пили на каждом углу, причин для веселья у бедных было предостаточно, равно как и для драк. Богатые мещане могли носить холодное оружие, но предпочитали по ночам попросту не выходить из дома. А если выходили, то с личной охраной. В некоторые глухие уголки ночью лучше было не ходить: уровень преступности был высокий. Впрочем, преступность в Праге была очень необычная. Поговаривают, что у тогдашних воров был очень серьёзный кодекс чести. Конечно, кошелки они подрезали ловко, но больше золота и серебра некоторые из них ценили городские легенды. Ходили слухи, что в удачливые дни воры сами раздавали награбленное нищим горожанам. Поэтому часто было непонятно, от кого прятались жители и гости Праги, от стражников или от воров.